Get Adobe Flash player

Владимиру Всеволодовичу Толмачёву 78 лет, но на заслуженный отдых ушёл всего лишь год назад. Всю свою, можно сказать, зрелую жизнь посвятил газовой отрасли. В Берёзово приехал в 1953 году, знаменательном для райцентра и всей Западной Сибири. Тогда здесь работала геофизическая экспедиция.

Устроился туда механизатором. Сначала слесарем, потом трактористом, овладел всеми видами техники. В ней проработал восемь лет.

thumb

«Тогда в Берёзове было две экспедиции, - вспоминает Владимир, - нефтеразведочная и геофизическая, затем их объединили. У нас был тогда начальником тов. Барабанов, а в нефтеразведке тов. Быстрицкий. Когда прошла реорганизация, то остался первый, а Быстрицкий уехал в Тюмень в связи с повышением в должности. Там, в управлении и проработал до конца своей жизни.

Что мы делали конкретно? Геофизическая экспедиция занималась разведкой залегаемых пластов газа, нефти. Не буду вдаваться в подробности, они чисто технические, расскажу лишь для тебя, может пригодиться для общего кругозора. Главное итог – обнаружены большие залежи газа.»

Толмачёву пришлось побывать во многих точках района. Бурили везде, куда можно было завезти надлежащее оборудование, а он как раз и участвовал в его доставке в точки назначения. Вся территория была буквально «истыкана» вышками, прихватили и часть северного Шурышкарского района. Большинство людей, с кем работал в то время Владимир, уже ушли из жизни.

– Кто-то ещё остался в Берёзове? – спрашиваю его.

– Роза Ивановна Захарова здесь осталась. Она была рабочей в сейсмике. Встречаемся иногда, вспоминаем молодые годы. Из мужиков-механизаторов – Ледовский. Он в основном работал не в поле, а на базе, возил на тракторе ДТ различные грузы. А Зоя-то у него была подсобной рабочей.

– Владимир Всеволодович, на каких площадях, как Вы их называете, конкретно велось бурение?

– Это Тутлейм, Дёмино, Похрома, Алясы, Устрём, Патрахас, Мейхтас, Игрим и т.д. Некоторые скважины оказались малопродуктивными, не выгодными для промышленного использования. Их законсервировали, как говорят на нашем профессиональном языке, «задавили», до времени, когда придут новые технологии, а они уже приходят. Запас карман не давит, дойдёт дело и до них. Бурение тогда было не очень глубоким. На самом деле немного пониже под районом находятся огромные запасы углеводородного сырья, но промышленное использование их, по-видимому, уже задача другого поколения.

Сейчас ГРС в Берёзове питается от двух скважин, третья ближайшая – Дёминская находится в резерве. Заглушили скважины на Солёнке, Вайсовой и другие. Так, что посёлок, да и весь район, при внедряемых технологиях, может быть обеспечен своим сырьём на столетия. Выгодно или невыгодно это будет крупным корпорациям – уже другой вопрос. Сейчас во главу угла встаёт экономика, а не политика.

– Тогда бурили от 1 200 до 1 800 метров. Сейчас возможности гораздо большие. Под Берёзово и районом, как определили сейсмики, есть и залежи нефти, но на значительной глубине. Мы обладаем несметными природными богатствами. Конкретных цифр, конечно же, не знаю. Это всё-таки стратегическое сырьё, способное обеспечить безопасность и независимость всего Западно-Сибирского региона.

Были в то время в его рабочей жизни и казусы. Как-то бурили около Тег в Шаманском сору. У Владимира впервые в жизни заболел зуб, боль невыносимая, а обратиться некуда. О стоматологе в глубинке не могло быть и речи. Ехать в Берёзово нельзя, да и невозможно, идёт монтаж вышки, каждый механизатор на счету, каждый час дорог. Мужики посоветовали: иди, заведи пускач трактора, провод сдёрни и приставь контакты к зубу, боль должна пройти, так как убьёт нерв.

Владимир походил-походил вокруг трактора, подумал и всё же завёл пускач двигателя… и зуб вдруг перестал болеть. Сейчас смеётся, вспоминая, что зуб этот не давал о себе знать потом несколько лет, хотя затем пришлось его всё-таки удалить.

Пришло время, и Толмачёва призвали в ряды вооружённых сил СССР. Служил в военно-морском флоте, а когда вернулся в Берёзово, экспедицию расформировали. Оказался в затруднительной ситуации. А тут как раз организовали «Райгаз». Первыми, кто был у истоков этой организации, стали Владимир Всеволодович Толмачёв и Лидия УрвановнаСлинкина, уже довольно опытные газовики. Так и отработал мой собеседник здесь сорок три года. Пришёл на должность старшего мастера на правах главного инженера, потом стал начальником участка. А общий стаж работы у него шестьдесят два года. Причём непрерывного. По ходу дела получил соответствующее образование. Правда, учиться пришлось заочно. Но это для него было нетрудно, практика всё-таки, газовое хозяйство уже тогда знал досконально.

Открытие берёзовского газа было лишь первой ступенью истории. Основное началось, когда углеводородное сырьё нужно было подать на все предприятия, в жилые дома. Тут как раз проявил себя Толмачёв как настоящий мастер с большой буквы этого слова. Это сейчас Берёзово газифицировано на 97%, остальное население – 3% пока пользуется баллонами со сжиженным газом – в основном периферийные населенные пункты.

– Тогда был ещё монтажный участок, а затем всё передали «Райгазу» (в настоящее время ОАО «Берёзовогаз»). Каково, на Ваш взгляд, состояние газопроводов в посёлке?

– Их начали прокладывать с 1969 года. Через определённое время труба должна пройти диагностику, её нужно отрыть из-под земли, проверить на коррозию, прочность, если нужно – заменить. Заключение даёт специальная комиссия. Тем не менее, через пять лет снова проверка и так нелюбимые и критикуемые березянами траншеи. Но это технология эксплуатации. От неё никуда не денешься. Заменяли и заменяют старые трубы. Нужно понять, что делается это не по прихоти эксплуатационников, а на благо населения.

– Почему, Владимир Всеволодович, Вы так долго работали?

– Специалистов не хватало. Надо было растить кадры, передавать свой опыт. Мы, например, в своё время ездили на курсы повышения квалификации. В частности, я был в Москве, Литве по обмену опытом, проходил всевозможные учкомбинаты. Потом уже люди начали поступать в отрасль после окончания институтов и техникумов.

thumb

Толмачёв участвовал в организации участков. Например, в Белоярском, который относился тогда к нашему району. В то время начинали пускать котельные. В процессе их газификации практически никто не смыслил. Да и самому Владимиру приходилось учиться по ходу работы, хотя уже сам учил слесарей, операторов. Бывал в Сургуте, Уренгое, Надыме и других городах. Пришлось прочесть много специальной литературы. Потом приехал Пётр Иванович Колесник, ныне генеральный директор предприятия. По образованию он технолог по переработке нефти. Вот и пришлось человеку со средним образованием «натаскивать» специалиста с высшим на газовую отрасль. Парень оказался толковым, инициативным, так что как наставник Владимир Всеволодович им очень доволен. Пётр до сих пор подчеркивает: Толмачёв – мой учитель. Институт – это одно, там теория, а здесь практическая работа.

В то время в «Райгаз» Толмачёв набирал и плотников, и электриков. В принципе, руководил подбором кадров. Много претендентов не шло: зарплата была небольшой. Переучивал новичков.

– Расскажите о буднях тех лет. Они наверняка приносили свои «сюрпризы»?

– Газовый двигатель сначала привезли в рыбокомбинат. Про их работу никто толком не знает, впрочем,как и я, в первый раз вижу. Из управления звонят: «Ну как это вы, газовики «не могёте», вы же опытные товарищи?» – «Высылайте специалистов КИПиА (контрольно-измерительных приборов и автоматики)» – отвечаю вышестоящему руководству. – «Не имеем возможности». – «Ну тогда хотябы документацию на двигатели вышлите, попробуем разобраться на месте».

В общем, почитал, прикинул. Установили общими усилиями. Заработал.

Потом четыре газовых двигателя поставили в электростанцию, а вот запустить их не можем со слесарем Тарасовым. Месяц мучились и всё же добились своего.

Толмачёв руководил пуском котельных в авиапредприятии, хлебопекарне, маслозаводе, больнице и т.д. Словом, все котельные – это его рук дело, не считая периферию.

– В то время операторы «рвали» котельные. Знаний-то маловато. Да и дисциплина не ахти какая, – продолжает Владимир, – приходилось ездить и проверять ночами, не говоря уж о рабочем дне.

Самая большая авария произошла на свинокомплексе. Там стоял паровой котёл на газе. Оператор уснул. За давлением не проследил. Оно поднялось. Рвануло так, что котёл пробил крышу и улетел на сто метров. Стены котельной развалились. А оператор остался живым. Тьфу-тьфу, все аварии, происходившие в то время, обошлись без жертв. Это сейчас автоматика, и аварии практически исключены, а тогда всё начиналось с проб и ошибок. Естественно, на каждую аварию приходилось выезжать мне в ночь-полночь, как говорится. Разбираться, делать техническое заключение, учитывать человеческий фактор, составлять соответствующие документы.

Вот так приходил газ в Берёзово. На мучениях и нервах, с думой: «сегодня меня посадят или завтра?» – за газовое хозяйство, его эксплуатацию отвечал прежде всего я, с меня в первую очередь и спрос по всей строгости закона. «Рвали» котельные в больнице, школе. Но без газа, а значит отопления, учреждения оставались не более четырёх часов. Придумывали всякое, чтобы наладить снабжение, порой временно нарушая технологию.

На маслозаводе был интересный случай. Оператор ходил в резиновых сапогах… зимой. Как-то пришёл на работу, видимо, с похмелья. Начал разжигать топку и загазовал её, вовремя не повернув кран. Ка-а-ак дало! Взрывом его выдернуло из сапог и через окно выкинуло на улицу. Оператор как ни в чём не бывало отряхнулся, не получив ни одной царапины, и сообщил о происшествии нам. Бываетже такое. Газ – это невидимая опасность. Он и благо, и большая ответственность. Одно время ко мне приставал с расспросами оператор котельной «Дома Советов»: расскажи да расскажи, как происходят аварии. Но однажды он сам убедился в том, о чём настаивал.Приезжаю ночью на аварию. Оператор весь в саже, будто негр появился в Берёзове.

– Живой?

– Да живой, а что толку, – ещё не потеряв чувство юмора, отвечает он, – котелок-то накрылся. Что мне за это будет?

– Разберёмся…

Много было курьёзных случаев, обо всех не расскажешь. Главное, люди не пострадали.

– Давайте отойдём от темы работы, возможно повествование о ней несколько утомило читателя. Чем занимались в свободное от неё время и сейчас, когда его предостаточно?

–Я рыбак и охотник-любитель. Добываю на пропитание для собственных нужд дичь и рыбу. В ограниченном количестве.

– А семья?

– Три сына и дочь. Все уже самостоятельные, покинули родное «гнездо». У всех высшее, в отличие от меня, образование.

– Не ущемляет ли это Вашего самолюбия?

– Да что Вы. Наоборот доволен. Не зря прожил жизнь.

– Вы местный, берёзовский?

– И да, и нет. Меня родители привезли сюда в 14 лет. Мы жили в Сургуте, впрочем, это тоже Ханты-Мансийский округ. Наш дом стоял напротив дома Самарина – твоего тестя. Тогда сильно не церемонились. Сначала Романа Ильича приказом назначили начальником Берёзовской милиции, а через год и моему отцу приказали возглавить Берёзовский лесхоз. Такова жизнь.

В заключение хочется сказать, что людей-первооткрывателей Березовского газа остаётся все меньше и меньше. Время идёт. Но память о них останется навсегда и в архивных документах, и в музее.

В этом материале специально не упоминалось о подробностях взрыва на скважине в Берёзове. Об этом много написано. Моей целью было показать через судьбу отдельного человека развитие газовой отрасли в районе. Удалось ли это – судить читателям…

(Опубликовано в газете «Жизнь Югры» 9 августа 2013 года)
Автор: Анатолий Белый